Могилевские поисковики отправились на поиски сбитого в годы Великой Отечественной советского бомбардировщика

0
361

Могилевские поисковики, вооружившись лопатами, щупами, металлоискателями, магнитометром, нацепив резиновые рыбацкие сапоги «по подбородок», отправились в разведку в Кличевский район. В лесу, неподалеку от деревни Роги они хотят отыскать место падения советского бомбардировщика Ил-4, подбитого тут фашистами осенью 1943-го.

По кличевскому лесу они пробираются след в след, с кочки на кочку, как канатоходцы, по ходу объясняя: «Места тут красивые. Но и коварные. Болота кругом, да такие глубокие, метров 5-6, – человека вмиг проглотит. И не только человека». Уроженец деревни Роги Александр Заблоцкий от родителей знает: тут, под темными водами и покоится Ил-4:

– Фашисты сбили его в ночь с 12 на 13 октября 1943-го. Моему отцу – Владимиру Яковлевичу – тогда лет 15 было, он помнит, как над деревней вспыхнуло зарево и на лес, как птица-подранок, спикировал самолет. Упал метрах в 250 от нашего забора, прямо в болото. Наутро сельчане узнали: из подбитого фашистами бомбардировщика выпрыгнуло трое парашютистов. Одного немцы поймали и расстреляли, другой погиб, напоровшись на огромный дуб. А третий исчез. Каратели прочесывали лес в его поисках, лютовали. А нашел его мой батька. На дереве. Летчик себя ремнем к стволу ели прикрутил. Немцы, прочесывая лес, стреляли по кустам, деревьям, вот и перестраховался, чтобы не упасть, если ранят.

Владимир Заблоцкий оказался храбрым парнем: привел 22-летнего штурмана Владимира Никифорова – уроженца города Черкассы Киевской области – домой. И почти 2 месяца Заблоцкие, рискуя собственными жизнями, прятали его в амбаре, в стоге сена, куда сельский подросток Володя бегал по ночам кормить своего тезку. Он же спустя время и вывел его в Чечевичи, к партизанам.

Сын Владимира Яковлевича Александр Заблоцкий вспоминает:

– Много лет с той поры прошло. И в начале 80-х, – мне уже было 24 года, работал военруком в местной школе – сидели мы как-то с батькой на лавочке у дома. Как вдруг подъехал «Москвич». За рулем – молодой парень, рядом – красивый, статный мужчина, вся грудь – в орденах. Вышел он из машины, глянул на моего отца: «Не признаешь?» Батька прищурился, головой качает. А тот ему: «Да Володька я!» У бати – слезы из глаз, кинулся к нему. Штурман Никифоров – герой, прошедший всю войну – весной 1944-го он вновь присоединился к своему авиаполку и продолжил воевать – тоже не смог удержать слез. Потом отец водил его по селу, на болото, где самолет лежит, на могилу его боевых товарищей. Сын Никифорова – мой полный тезка – Александр Владимирович подарил мне записную книжку. Его отец моему – люстру. Она до сих пор «жива». Родителей уж нет, а она так и висит в их хате в Рогах. Батька мой, сколько себя помню, стоило кому из сельчан или приезжих ступить к нему на порог, сходу вел их к этой люстре: «Мне ее летчик подарил. А я ему – жизнь». Летчик Никифоров приезжал к нам в село с семьей еще раза 4. От него мы узнали имена погибших членов экипажа, которые сегодня увековечены на братской могиле у деревни Гонча.

Двух погибших членов экипажа местные жители в 1943-ем похоронили за селом Роги. И еще долго там стоял деревянный крест. А уж после, в 50-е годы, перезахоронили в братской могиле у Гончи. На мраморной плите – их имена: летчик Юрий Кролевец и гвардии младший сержант, воздушный стрелок Павел Пересенчук. Юрию – уроженцу Омской области – было всего 22 года, Павлу, который родом из Винницкой области, – 23.

В годы войны сельчане не раз пытались поднять и останки летчика, погибшего в сгоревшем Иле. Увы, трясина отдала им лишь несколько элементов обшивки самолета. Мужики ее переплавляли, делали миски, ложки. А однажды им удалось подцепить гимнастерку. В ней оказался комсомольский билет на имя 21-летнего Алексея Гончаренко.

Спустя 75-лет останки воздушного стрелка-радиста попытаются «отвоевать» у болота опытные поисковики. Чтобы захоронить вместе с боевыми товарищами. Еще одна задача – отыскать в трясине двигатель бомбардировщика.

Руководитель Могилевского областного историко-патриотического клуба «Виккру» Николай Борисенко уточняет:

– Кое-какие детали самолета мы уже подняли. Но двигатель – самое главное. Обычно по его номерам мы устанавливаем имена экипажа самолета. Но сейчас нам важно узнать, куда и с какой миссией направлялся советский бомбардировщик. А главное, хотим установить, сколько всего Илов 17-го Рославльского гвардейского полка авиации дальнего действия в тот октябрьский день 1943-го ушли на спецзадание. Ведь по сей день неизвестно, сколько еще наших самолетов, сколько героев войны могут покоиться в этих болотах. А что они тут есть – факт. Только 27 октября 1943-го бомбить Минск – железнодорожную станцию и немецкий аэродром – из той же дивизии отправились 7 бомбардировщиков, а в часть вернулись только 2…

Фото Светланы БОРИСЕНКО

Оставьте комментарий

Please enter your comment!
Please enter your name here